Ivanco
We always get back to the basics.
Есть у меня тётушка, когда-то - любимая и единственная, младшая сестра моего отца. Живёт в Подмосковье, до 85 года - с мамой, после смерти мамы - одна.
Хороший человек - добрый, отзывчивый, с постоянной милой улыбкой на лице и симптичными ямочками на щеках. Когда-то. После смерти мамы она какое-то время оставалось той же милой доброй тётушкой, какой я её увидел впервые. Но в начале девяностых она начала потихоньку "сползать" в религию. Казалось бы - что плохого? Вполне подходящее занятие для одинокой стареющей женщины - молиться, поститься и слушать радио "Радонеж". Однако чем дальше, тем сильнее тётушка уходила в омут веры. Пенсия у неё небольшая, так что она ещё и подрабатывает (или подрабатывала? давно я не уточнял), плюс наша семья ей помогает - в общем, на жизнь хватает, но без излишеств. Значительную для неё часть средств она относит в храм в качестве пожертвований. Но дело даже не в этом (хотя именно это стало поводом для меня написань о ней сегодня). Улыбчивое лицо со временем трансормировалось в строгий лик, и теперь, даже ели я и вижу на её лице улыбку, то это скорее улыбка вежливости, без тени искренности. Речь обрела строго поучающие интонации, пережающиеся сокрушёнными вздохами в стиле "ах, как далеки вы от правильного понимания мира". Раз в год тётушка приезжает к нам в гости на пару-тройку дней, всегда на годовщину смерти отца, но у меня уже лет пятнадцать назад сформировалось убеждение (и статистика его не опровергает), что семья для неё стала чем-то второстепенным - большую часть времени тётушка проводит в окрестных храмах и монастырях. Для неё, например, может быть проблемой дойти ко мне в гости в соседний квартал, однако в тот же день она может легко сорваться в какой-нибудь особенно примечательный, по её сведеньям, храм на другом конце города. Если ей предложат отвезти её в Дивеево - никакие препятствия её не остановят, но прогуляться до магазина с чуть большим ассортиментом, нежели в ближейшем к дому, окажется непосильной задачей. Разговор с ней на любую тему (от покупки новых образцов бытовой техники до истоков финансовго кризиса) через пару минут обязательно будет дополнен мнением какой-либо особо "прозорливой матушки-матронушки" или "замечательного батюшки" по данному вопросу, после чего обычно говорится "вот ты не читал книгу, которую я тебе привозила, а там старец такой-то уже давно объяснил. что всё это - происки Лукавого...", ну а потом мне начнут мыть мозг, наставительно тыкая пальцем в лоб, практически открыто сожалея о моём скудоумии, которое мешает мне постичь промысел Божий (и, видимо, уйти в монастырь замаливать грехи) и прочее, прочее, прочее. В итоге за последние пятнадцать лет наши беседы свелись к пятнадцатиминутным сеансам аккуратного троллинга с моей стороны, тем более что Библия даёт обширный набор Взаимоисключающих Параграфов, и бессмысленных поучений с её, после чего высокие стороны считают исполненным долг заботы о ближнем своём и разбегаются по своим интересам (мальчики - в гараж, девочки - в храм).
Пару лет назад, будучи у меня дома, тётушка посетовала о том, что мебель у неё дома старая, разваливающаяся, и в таком уютном добротном кресле, как у меня, ей не посидеть, и вряд ли кто ей поможет в этом вопросе. Я сам сидел тогда на обширной финансовой мели, так что ехать за пятьсот километров решать чужие проблемы с мебелью как-то не подорвался, тем более что "добротным креслом" выступал икеевский Поэнг. Однако этой осенью у нас появились кое-какие свободные деньги, которые было решено отдать тётушке. Не Бог весть какая сумма, но обновить мебель в однушке одинокой пенсионерки вполне хватало. Все однозначно высказались за то, что просто так отдавать деньги не надо - они будут тут же переданы в храм и на этом дело кончится. Сестра вызвалась съездить и помочь с подбором мебели.
Поездка закончилась пшиком. Тётушка, сидя на разваливающемся диване в окружении мебельного гарнитура шестидесятых годов выпуска серии "дёшево и сердито", в котором за полвека дешевизна и сердитость проявились в полной мере, упрямо твердила, что ей ничего не нужно, хотя, как говорила сестра, "по глазам видно - хочет, но в падлу что-то для этого делать". Делать, кстати, ничего и не нужно было - сестра пробежалась по магазинам их города, определилась с моделями, договорилась с продавцами, нужно было просто кивнуть - и через час бы люди привезли-собрали-расставили-вынесли мусор. "Мне ничего не нужно," - упрямо продолжала поджимать губы тётушка. В итоге деньги были оставлены ей с напутствием "потрать как хочешь, но второго шанса может не быть." Я запасся попкорном и стал ждать.
Недавно мама созванивалась с этой тётушкой. Конечно, поинтересовалась судьбой денег. "Сделала хорошей пожертвование и купила сапоги," ответила тётушка. Зная тётушку, сразу могу сказать, что сапоги - не Louis Vuitton (хотя там бы хватило), а какая-нибудь Шаромыжниковская кожевенная артель. "И всё?" - поразилась мама. "Да. всё." Когда о таком исходе дела рассказали мне, я чуть ли по стенам не бегал от возмущения. Как можно быть такой бестолковой? Как можно быть настолько фанатичной, как можно позволить себе профукать свой, может быть, последний шанс какое-то время пожить в приличных условиях? Чем такая вера лучше хронического алкоголизма, когда человек пропивает последнее? Потом успокоился, подумал - всё-таки лучше, хотя бы печень не страдает.
Но обидно до сих пор.

@музыка: Poets of the Fall "Late goodbye"